аналитический комментарий
СВОБОДА. РАВЕНСТВО. ВРАЖДА.
Ницца. День Взятия Бастилии. 21:55. Считанные минуты до праздничного фейерверка. Мы с крестной Мари допиваем последний бокал «Монако». Даниэль расплачивается и оставляет как всегда обходительному официанту щедрые чаевые. Выходим из «Куду» и направляемся на Английскую набережную – оттуда всегда самый лучший вид на берег. Нам повезло – прямо около нас расположена мини-сцена, они стоят по всему променаду. Напляшемся сегодня вдоволь! Смотрю на часы – без минуты одиннадцать. Звучат последние ноты «It's my life» Бон Джови вперемешку с гулом толпы, и грохочет первый залп. Все небо заливается красным заревом – это началось долгожданное представление. Замечаю, что музыканты уходят со сцены, включается фонограмма Марсельезы.
Цвета сменяются один за другим: золотой, белый, зеленый, снова красный; вспышки загораются в такт музыке, словно танцуют. «Они идут прямо к вам, чтобы резать ваших сынов, ваших подруг!» - переводит Мари гимн стоящей по соседству молодой русской паре, а я, улыбаясь во весь рот, громко подпеваю: «Aux armes, citoyens!» Обнимаю Виолу и смотрю, ни мигая, на небо – такой красоты не видела уже давно. Вот запускают последний залп – кроваво-красные искры, озарив небо высоко-высоко, рассыпаются и гаснут, не долетая до водной глади.Вот и все, последняя запланированная часть праздника окончена, и люди начинают растягиваться по набережной: семьи с колясками решают прогуляться, а молодежь направляется в ближайшие бары.
Мы с моей русско-французско-английской диаспарой идем в сторону моря, у нас забронирован столик на любимом «Блю Бич». Вдруг раздается звук очередного залпа. Так это не конец! Шоу продолжается! Слышны крики – народ с восторгом озирается в поисках нового салюта. Но небо все еще иссиня-черное.
Смотрю в сторону аэропорта – там какое-то движение. Оставляю друзей и решаю пройтись, узнать, что же такое. Наверняка это уличные артисты, в такой праздник их тут много: туристы – лучший заработок. Крики не прекращаются, а радостные нотки в них пропали вовсе, вдалеке различаю силуэты куда-то бегущих людей. Быстрым шагом направляюсь к моей компании. Оборачиваюсь. И вижу его. Огромный белый грузовик, несущийся прямо на толпу, прямо на нас, сметающий и давящий всех тех, с кем я только что любовалась праздничным фейерверком. Взглядом вылавливаю белую макушку Даниэля, хватаю его и истошно ору: «Беги!»
Секунда замешательства, и вот мы уже все вместе пытаемся убежать прочь с этого проклятого променада. Повсюду крики, отчетливо на всех языках слышится: «Run!», «Бегите!», «Courez!» Поравнялись со входом в «Куду», разворачиваюсь, чтобы убедиться все ли на месте, и вижу его прямо перед собой. Белый грузовик замедляет ход в трех метрах от нас, раздаются звуки выстрелов. Подлетает полицейский на мотоцикле, за ним еще трое, начинается перестрелка. Люди падают в страхе, кто-то отползает в попытках укрыться за жестяные рекламные стойки. Снова кричу друзьям: «Бежим!» и перед тем, как рвануть, краем глаза замечаю, как падает Виола. Подбегаю – правое плечо и шея в крови, лежит и не шевелится. Протягиваю трясущиеся руки к ней. Господи, спасибо. Жива! Резко ставлю на ноги, тяну за собой. Замерла, как кукла. Смотрит, не моргая. Вижу ее молодого человека Конора, толкаю к нему, снова бежим. На одной из улиц врезаемся в побелевших от ужаса Мари и Даниэля, заплаканные, они нас потеряли. Вырываемся из сумасшедшей давки, выходим на пустынную улицу и наконец-то добираемся до дома. Даже там не чувствуем себя в безопасности: по всем телеканалам уже передают кадры произошедшего, на улице все еще слышны крики и вой сирен.
Секунда замешательства, и вот мы уже все вместе пытаемся убежать прочь с этого проклятого променада. Повсюду крики, отчетливо на всех языках слышится: «Run!», «Бегите!», «Courez!» Поравнялись со входом в «Куду», разворачиваюсь, чтобы убедиться все ли на месте, и вижу его прямо перед собой. Белый грузовик замедляет ход в трех метрах от нас, раздаются звуки выстрелов. Подлетает полицейский на мотоцикле, за ним еще трое, начинается перестрелка. Люди падают в страхе, кто-то отползает в попытках укрыться за жестяные рекламные стойки. Снова кричу друзьям: «Бежим!» и перед тем, как рвануть, краем глаза замечаю, как падает Виола. Подбегаю – правое плечо и шея в крови, лежит и не шевелится. Протягиваю трясущиеся руки к ней. Господи, спасибо. Жива! Резко ставлю на ноги, тяну за собой. Замерла, как кукла. Смотрит, не моргая. Вижу ее молодого человека Конора, толкаю к нему, снова бежим. На одной из улиц врезаемся в побелевших от ужаса Мари и Даниэля, заплаканные, они нас потеряли. Вырываемся из сумасшедшей давки, выходим на пустынную улицу и наконец-то добираемся до дома. Даже там не чувствуем себя в безопасности: по всем телеканалам уже передают кадры произошедшего, на улице все еще слышны крики и вой сирен.
До этого момента не было страшно. Бьющий пульсом в виски адреналин не давал возможности задуматься и бояться. Страшно стало сейчас. Когда Конор с Виолой уехали в больницу. Когда проснулась маленькая Даша, оставшаяся дома. Она не понимает, почему плачет мама и брат. Страшно стало, когда взяли в руки телефоны. И начали звонить всем. Вообще всем. От лучших друзей, до продавца из ближайшей булочной. Страшно стало, когда не обрывались гудки и не брали трубку. Страшно стало, когда смотрела на рыдающую Мари – у нее погибла однокурсница. Даниэль достал виски и Персен форте – надо успокаивать маму. А я сижу на полу и сквозь слезы улыбаюсь тому, что мои родители улетели. Тому, что они сейчас в Петербурге, спокойно спят и ничего не знают о произошедшем. Не были здесь и не видели всего этого. Переживать начнут завтра, а пока – спокойно спят. Ставлю статус: «Мы в порядке» и наливаю себе виски. Моя белокурая Даша, посмотрев репортаж на TV5Monde, задает важный и удивительно точный вопрос: «Почему мы?»
ПОЧЕМУ ОПЯТЬ ФРАНЦИЯ?
И действительно, почему опять Франция? За последние полтора года это уже третья атака. Для европейской страны, скажем честно, так себе статистика. И в данных обстоятельствах бессмертный с 1789 года девиз «Свобода. Равенство. Братство» звучит как издевка. Более двухсот лет назад взятие Бастилии, – парижской крепости-тюрьмы, послужило началом Великой французской революции, в корне изменившей весь социальный и политический облик страны. Свержение абсолютизма и Старого порядка, провозглашение Французской республики – Франция первой взяла курс на либерализацию жизни. 14 июля – не просто очередной праздник, этот день по значимости сопоставим с нашим девятым мая.
La Fête Nationale («Национальный праздник») был призван не только возродить чувство единства и гордости за родину у французов, но и символизировал национальное примирение.
La Fête Nationale («Национальный праздник») был призван не только возродить чувство единства и гордости за родину у французов, но и символизировал национальное примирение.
Честно сказать, лучшего повода для атаки не найти. Террористы просто посмеялись над французскими либеральными ценностями. Символ национального единства? Свобода? Равенство? Теракт! Двести лет назад вы пролили в борьбе за эти идеалы литры крови? Умирайте еще! И чем решительнее звучит Франсуа Олланд, объявляя «войну» терроризму, тем сильнее становится угроза. Франция и ИГ (организация запрещена в РФ) как будто ведут счет и проверяют друг друга на прочность.
1:1
Сначала «Шарли Эбдо». Карикатура на пророка Мухаммеда – откровенная провокация, причем не первая, со стороны парижской редакции. Реакция на такую трактовку прописанной в Декларации прав человека свободы слова не заставила долго ждать. 7 января 2015 года боевики Исламского государства устроили взрыв в редакции, чем породили по всему миру волну атак на мечети, повторных публикаций данной карикатуры и устроили еще пару ответных терактов в разных концах света. Первый кон, ничья, 1:1.
2:2
ИГ ходят дважды подряд: 13 ноября, ровно год назад, всю мировую общественность всколыхнули ужасные новости об «одиннадцатом сентября по-французски» – серии из шести терактов в Париже, самых масштабных за всю историю Франции. Очередной виток в противостоянии Запада и Востока, длящегося не одну тысячу лет. В ответ на это, французские ВВС начали массированную бомбардировку по позициям боевиков в Сирии. Мол, посмотрите, мы еще что-то можем, «вы нас танками, мы вас шайбами». По-прежнему ничья, 2:2.
3:2
Но последнее слово в этой «игре» человеческими жизнями, все-таки за Исламским государством. 14 июля они сделали свой финальный ход и ответной реакции так и не дождались. Но надеяться на то, что французское правительство одумалось и как-то поменяло свое политику по контртеррористическим операциям, не приходится, либеральные настроения, выбитые кровью и потом, слишком крепки.
Так почему же все время Франция? В речах, как самих боевиков, так и официальных представителей французской власти, например премьер-министра Манюэля Вальса, не раз звучала мысль о том, что «Франция – главная европейская мишень джихадистов». И в первопричинах этой идеи нужно серьезно разбираться, в первую очередь для того, чтобы понять, как с этим бороться.
1
Первое, что приходит на ум – это сегодняшняя иммиграционная политика Франции. Да, число мигрантов растет, да, есть конфликт культур, да, они не хотят интегрироваться в социум, но так было всегда, со времен все той же Великой французской революции. Франция всегда была и остается страной с одной из самых многочисленных мусульманских диаспор в Европе: от семи до десяти процентов населения исповедуют ислам. Так что вряд ли вопрос мигрантов является ключевым, это скорее один из множества факторов.
2
Второй аспект, лежащий на поверхности – это условная причина большинства современных конфликтов. Религиозная. Столкновение ислама и христианства как таковое не несет в себе никаких серьезных последствий. Однако приверженцы ортодоксального христианства или агрессивного ислама сосуществовать бок обок не могут. Но давайте будем честны, современная Франция, со всем ее налетом интеллектуализма, никак не походит на носителя традиционных христианских ценностей. Поэтому мысль об исключительно религиозном противоречии выглядит слегка надуманной.
3
Любой теракт – это в первую очередь идеологическая подоплека, своя философия. Исходя из этого, было бы логично сделать вывод, что в основе систематического устрашения Франции лежат либеральные ценности, гарантии свобод и «культ удовольствий». Отчасти это так, но проблема гораздо глубже.
В основе такого яростного сопротивления, на мой взгляд, лежит не просто несогласие Исламского государства с либеральными идеями, а серьезное столкновение двух радикальных фундаментализмов – исламского и либерального. Здесь речь идет о борьбе традиционного и постмодернистского обществ за единственно верную модель жизнь социума. Мусульманин выступает за религиозность, семейные ценности и любовь, абсолютно четкое разграничение понятий добра и зла, а европеец за атеизм в пользу науки, индивидуализм и «свободные нравы» и воспевание «культа удовольствий». Каждый по-своему прав, но никто не хочет мириться с точкой зрения противника. Противоборство принимает экстремальную форму, отсюда и такое количество террористических атак.
И было бы логично на этой почве французскому правительству заняться деэскалацией конфликта, но они только подливают масла в огонь. Усиление националистической пропаганды по телеканалам, открытые призывы к войне с обеих сторон, почти проправительственные митинги. Все это только усугубляет многовековое столкновение двух цивилизаций – западной и исламской.
В основе такого яростного сопротивления, на мой взгляд, лежит не просто несогласие Исламского государства с либеральными идеями, а серьезное столкновение двух радикальных фундаментализмов – исламского и либерального. Здесь речь идет о борьбе традиционного и постмодернистского обществ за единственно верную модель жизнь социума. Мусульманин выступает за религиозность, семейные ценности и любовь, абсолютно четкое разграничение понятий добра и зла, а европеец за атеизм в пользу науки, индивидуализм и «свободные нравы» и воспевание «культа удовольствий». Каждый по-своему прав, но никто не хочет мириться с точкой зрения противника. Противоборство принимает экстремальную форму, отсюда и такое количество террористических атак.
И было бы логично на этой почве французскому правительству заняться деэскалацией конфликта, но они только подливают масла в огонь. Усиление националистической пропаганды по телеканалам, открытые призывы к войне с обеих сторон, почти проправительственные митинги. Все это только усугубляет многовековое столкновение двух цивилизаций – западной и исламской.
Сегодня противоборство фундаментализмов приняло радикальную форму и с каждым днем все ближе подступает к новой ступени – открытому военному сопротивлению. Поэтому необходимо срочно принимать адекватные, не насильственные методы погашения конфликта. Французской власти стоит задуматься об интеграции мусульман в общество коренных европейских граждан, попытаться наладить диалог двух противоположных культур. У обеих сторон сейчас уже существует слишком много предпосылок и причин для перехода к открытому вооруженному конфликту. Нужно как можно скорее постараться свести их к минимуму. Пока это возможно.
